Мнения

Не так давно, около месяца назад, сводки информационных агентств сообщили, что скончался знаменитый американский писатель Джером Дэвид Сэлинджер, автор романа «Над пропастью во ржи». Мой любимый писатель, к слову. Названный одним из самых загадочных писателей современной Америки, поскольку последнее его творение – новелла «16 Хэпворта 1924 года» - было издано аж в 1965 году, и с тех пор - ни слова, ни строчки.

 Обычная новость о смерти необычного человека, на которую большинство людей не обратило внимания. А жаль. Вы читали Сэлинджера? А знаете ли вы, что он был первым в США, кто начал писать о философии дзен с ее отрицанием материальных ценностей, требованием осознавать повседневный опыт и видеть важное в простоте обыденных вещей? Он практиковал дзен и писал о дзен, пытаясь «преломить» американскую культуру и быт начала 60-х годов через призму буддистского учения. И поняв, видимо, что Америка с ее извечной жаждой потребления и культом материального неспособна принять учение Будды, ушел «в подполье». Сэлинджер был пацифистом, не активным политическим деятелем, сражающимся на баррикадах за права коренного населения Америки, но писателем и философом, ищущим истины в простоте и провозглашающим отказ от материального богатства как источника человеческих бед.

 И вот Сэлинджера не стало. Как не стало Леннона в свое время. Как не стало многих и многих – пацифисты приходят в негодность. Пацифисты больше не нужны.

 Я принимаю лекарство от кашля и включаю телевизор. На экране что-то происходит, кто-то выясняет причины того, почему дети не любят пить молоко на ночь, а кто-то называет бульон из свежих корнеплодов спасением от заболеваний желудочно-кишечного тракта. Потом меня просят заменить гудок телефона на новый хит, чтобы звонящим было не так скучно ожидать моего ответа. В конце концов, мне говорят, что я вряд ли смогу выжить без новой ультратонкой плазмы с максимально возможным количеством пикселей и автоматическим регулятором параметров экрана… Честно сказать, я включаю ящик, чтобы не чувствовать себя одиноко. Но мне достаточно пары минут, чтобы устать от нескончаемого потока выгодных предложений и легкоусвояемой чепухи новых ток-шоу. Мы живем в мире потребления. И всякий раз кто-то с телеэкрана предлагает нам новый способ решения всех насущных проблем. Философия фаст-фуда – я покупаю новый чайник, и я понимаю, что моя жизнь удалась. Есть чайник, есть чай, есть розетка, есть ток в проводах – мне не нужно больше ничего, мне дела нет о том, что в Ираке снова бомбят.

 Я не помню, когда я перестал смотреть телевизор и слушать радио исключительно в просветительских целях. Не помню, как большее число газет в витрине «Роспечати» попали в мой личный список никогда не читаемых. Это не значит, что я оградил себя от мира новостей – я научился фильтровать ту информацию, что всем нам благополучно вливают в уши. Потоки патоки – и непонимание, как можно жить в стране, где на зверское истребление бездомных животных тратится денег столько, сколько необходимо для того, чтобы построить два с половиной приюта, в которых этих животных можно было бы разместить и кормить в течение нескольких месяцев? И как можно жить в мире, где политические лидеры трактуют историю отдельно взятых государств в рамках своих личных интересов, формируя этнические установки и развязывая противостояние между целыми странами?

 По сути, мы живем в мире без войны. Мы не слышим гула самолетов по утрам, не дышим пылью взорванных городов, не знаем, как писать письма на фронт и месяцами ждать ответа, молиться на эти две строчки, означающие, что он – кто-то близкий, родной – все еще жив. Но мы привыкли говорить о войне, подсчитывать погибших, размышляя, что бы одеть на встречу с подругой, привыкли читать об американской экспансии, «оранжевых» революциях и фантазиях Саакашвили о том, кто – прав, а кто – неоспоримо виноват в абхазском  конфликте прошлого года. Мы недооцениваем войну. И мы обесцениваем мир, погружаясь в череду глупых дел, покупая новую обувь, смеясь над старыми шутками бесконечных юмористов с одинаковым идиотским выражением лица и словарным запасом дровосека.

 В свое время Кафка горевал, рассуждая о том, что человечество убило Бога. Сейчас, я думаю, Кафка порадовался бы, поскольку мы убили войну, господа. Не знаю, был ли Кафка пацифистом, но пацифисты больше не нужны, они исчерпали себя! Свыкшись с войной, мы как-то автоматически и бездумно забыли обо всех ее зверствах. Так же, привыкнув к войне, мы привыкли и к повседневности несправедливости и жестокости. Мы почему-то затыкаем уши, услышав сообщение о вновь и вновь происходящих убийствах на национальной почве, мы пропускаем мимо ушей информацию о реформе образования, что сделает отечественную образовательную систему «клоном» американской, доказавшей в Америке свою неэффективность, «провальность»… Мы как-то враз находим телефоны того, кому можно позвонить при поступлении ребенка в университет, обеспечив ему, таким образом, прекрасное будущее в мире неопределенного. И мы вынуждены терпеть непрофессионально обращение начальника-психотика, поскольку потерять работу в условиях экономической нестабильности и экзистенциальной неопределенности опять же – сущий Ад, врагу не пожелаешь! Слишком много того, чего мы боимся, того, чего удобнее не делать в рамках личной безопасности, того, с чем нам приходится мириться, дабы сохранить подобие нерушимости мира и его стабильности, иллюзорной, ненастоящей, обманной стабильности лживого мира без войны.

 Слишком много вещей, о которых хочется кричать! Почему я, студент третьего курса, проучившись половину срока обучения исключительно на «отлично» и имея полученную в свое время золотую медаль, получаю стипендию размером чуть выше тысячи рублей? Это нормально, потому что университет решил распорядиться повышенными стипендиями по своему усмотрению, приходится довольствоваться минимальным.… Почему я, окончив университет с красным дипломом, должен искать работу в течение нескольких месяцев и устроиться в результате на низкооплачиваемую должность не по специальности только затем, чтобы не умереть от голода в таком благополучном третьем тысячелетии? Это нормально, потому что, опять таки, кризис на дворе, а молодые специалисты – да кому они нужны с их инновациями, да о какой-такой честности-справедливости идет речь! Я не знаю, как мне быть. Я не знаю, осознаете ли вы весь масштаб того, насколько велика несправедливость этого мира, как часто с ней приходится сталкиваться и как унизительно подделываться под кого-либо, стараясь ее избежать.

 У меня нет базового недоверия к миру, что вы. И я благодарен своим родителям, что мое детство отличалось справедливостью и добротой. Все познается в сравнении. Я просто не знаю сейчас, что будет со мной дальше. Я не знаю, кем я буду работать. Я не знаю, когда закончится кризис и когда мы все, наконец, поймем, что общество глобализации и гуманизации – обманка, фарс, сверхидея, которую мы благополучно придумали себе и в которую продолжаем верить, не обращая внимания на многие вещи, вопиющие вещи, о которых преступно молчать. Нам не нужны пацифисты, потому что война перестала быть нашим врагом. Мы сами стали своим врагом, мы развязали войну в наших сердцах. Общество лжи и личной выгоды, корыстных интересов и индивидуальных потребностей, дешевой еды и доступной порнографии, навязанных ценностей и борьбы с целлюлитом – третье тысячелетие есть хаос, есть смешение миров и культур, смешение индивидов, одиноких и зацикленных на себе, отрицающих саму возможность осознать глупость и поверхностность собственного бытия… Если бы Будда был жив, он покончил бы жизнь самоубийством. А мне только очень тоскливо от того, что автор «Зуи» и «Френни», «Выше стропила, плотники» и «В лодке», автор не нарочито философских притч, а, наверное, самый «глубокий» в своей прозе американский писатель скончался, как бы «между делом» скончался, совершенно незаметно для мира. И назавтра строки, оповещающие о его смерти, сменились новыми, призывающими покупать ананасы в магазинах той самой сети, пить ликер той самой марки, читая те самые газеты и слушая те самые анонсы новостей. Что заставляют нас поверить в мир без политики, в мир без войны…

Дмитрий Повернов